Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже

Тынянов Юрий Николаевич
Подпоручик Киже





1





Правитель Павел дремал у открытого окна. В послеобеденный час, когда

еда медлительно борется с телом, были запрещены какие-либо беспокойства. Он

дремал, сидя на высочайшем кресле, заставленный сзади и с боков стеклянною

ширмою. Павлу Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже Петровичу снился обыденный послеобеденный сон.

Он посиживал в Гатчине, в собственном стриженом садике, и округленный купидон в углу

смотрел на него, как он обедает с семьей. Позже издалече пошел скрип. Он шел

по ухабам Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, монотонно и подпрыгивая. Павел Петрович увидел вдалеке треуголку,

конский скок, оглобли одноколки, пыль. Он спрятался под стол, потому что

треуголка была - фельдъегерь. За ним скакали из Петербурга.

- Nous sommes perdus... [Мы погибли Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже (франц.)] - заорал он осипло супруге

из-под стола, чтоб она тоже спряталась.

Под столом не хватало воздуха, и скрип уже был там, одноколка оглоблями

лезла на него.

Фельдъегерь заглянул под стол, отыскал там Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже Павла Петровича и произнес ему:

- Ваше величество. Ее величество матушка ваша скончалась.

Но как Павел Петрович стал вылезать из-под стола, фельдъегерь

щелкнул его по лбу и кликнул:

- Караул!

Павел Петрович отмахнулся и изловил Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже муху.

Так он посиживал, выкатив сероватые глаза в окно Павловского дворца, задыхаясь

от еды и тоски, с жужжащей мухой в руке, и прислушивался.

Кто-то орал под окном "караул".


2


В канцелярии Преображенского Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже полка военный писарь был сослан в Сибирь,

по наказании.

Новый писарь, юный еще мальчишка, посиживал за столом и писал. Его рука

дрожала, так как он опоздал.

Необходимо было кончить перепиской приказ по Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже полку ровно к 6 часам, для

того чтоб дежурный адъютант отвез его во дворец, и там адъютант его

величества, присоединив приказ к другим таким же, представил императору в

девять. Запоздание было злодеянием. Полковой писарь встал ранее времени,

но Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже разладил приказ и сейчас делал другой перечень. В первом перечне сделал он

две ошибки: поручика Синюхаева написал погибшим, потому что Синюхаев шел сходу

же после погибшего майора Соколова, и допустил несуразное написание: заместо

"Подпоручики же Стивен Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, Рыбин и Азанчеев назначаются" написал: "Подпоручик

Киже, Стивен, Рыбин и Азанчеев назначаются". Когда он писал слово

"Подпоручики", вошел офицер, и он растянулся перед ним, остановясь на к, а

позже, сев опять за приказ Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, напутал и написал: "^ Подпоручик Киже".

Он знал, что, если к 6 часам приказ не поспеет, адъютант кликнет:

"взять", и его возьмут. Потому рука его не шла, он писал все медлительнее и

медлительнее и вдруг Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже брызнул огромную, прекрасную, как фонтан, кляксу на приказ.

Оставалось всего 10 минут.

Откинувшись вспять, писарь поглядел на часы, как на живого человека,

позже пальцами, вроде бы разделенными от тела и ходившими по собственной воле Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, он

стал рыться в бумагах за незапятнанным листом, хотя тут незапятнанных листов совсем не

было, а они лежали в шкапу, в большенном аккурате сложенные в стопку.

Но так, уже в отчаянии и только для Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже последнего приличия перед самим

собою роясь, он вторично остолбенел.

Другая, более принципиальная бумага была написана тоже некорректно.

Согласно правительского приложения за N 940 о неупотреблении слов в

донесениях, следовало не употреблять слова "оглядеть", но оглядеть Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, не

употреблять слова "выполнить", но исполнить, не писать "охрана", но караул,

и ни при каких обстоятельствах не писать "отряд", но деташемент.

Для штатских установлений было еще прибавлено, чтоб не писать

"степень", но класс, и не Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже "общество", но собрание, а заместо "гражданин"

употреблять: негоциант либо обыватель.

Но это уже было написано маленьким почерком, понизу распоряжения N 940,

висячего здесь же на стенке, перед очами писаря, и этого он не Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже читал, но о

словах "оглядеть" и иная он выучил в 1-ый же денек и отлично помнил.

В бумаге же, приготовленной для подписания командиру полка и

направляемой барону Аракчееву, было написано:

^ Обозрев, по Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже поручению вашего превосходительства, отряды охраны,

фактически для несения загородной при Санктпетербурге и выездной служб

назначенные, донесть имею честь, что все сие выполнено...

И это еще не все.

1-ая строчка им самим давеча Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже переписанного донесения изображена

была:

^ Ваше превосходительство Милостивый Сударь.

Для малого малыша уже было небезызвестно, что воззвание, в одну строчку

написанное, означало приказание, а в донесениях лица подчиненного, и в

особенности такому лицу, как барон Аракчеев Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, можно было писать исключительно в 2-ух

строчках:

^ Ваше превосходительство

Милостивый Сударь,

что означало подчинение и вежливость.

И если за обозрев и иная могло быть ему поставлено в вину, что он не

увидел и впору не Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже направил внимание, то с Милостивым Сударем напутал при

переписке конкретно он сам.

И, уж более не сознавая, что делает, писарь сел поправить эту бумагу.

Переписывая ее, он одномоментно запамятовал о приказе, хотя тот был много Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже спешнее.

Когда же от адъютанта прибыл за приказом вестовой, писарь поглядел на

часы и на вестового и вдруг протянул ему лист с погибшим поручиком

Синюхаевым.

Позже сел и, все еще дрожа, писал: превосходительства, деташементы,

караула Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже.


3





Ровно в девять часов прозвонил во дворце колокольчик, правитель дернул

за шнурок. Адъютант его величества ровно в девять часов вошел с докладом к

Павлу Петровичу. Павел Петрович посиживал во вчерашнем положении, у Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже окна,

заставленный стеклянною ширмою.

Меж тем он не спал, не дремал, и выражение его лица было также

другое.

Адъютант знал, как и все во дворце, что правитель гневен. Но он равным

образом знал, что гнев отыскивает Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже обстоятельств, и чем более их находит, тем паче

воспламеняется. Итак, доклад ни при каких обстоятельствах не мог быть пропущен.

Он растянулся перед стеклянной ширмой и императорской спиной и

отрапортовал.

Павел Петрович Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже не оборотился к адъютанту. Он тяжело и изредка дышал.

Весь вчерашний денек не могли доискаться, кто орал под его окном

"караул", и ночкой он дважды пробуждался в тоске.

"Караул" был вопль несуразный, и Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже сначала у Павла Петровича был гнев

маленький, как у всякого, кто лицезреет дурной сон и которому помешали

досмотреть его до конца. Так как благополучный конец сна все таки значит

благополучие. Позже было любопытство: кто и Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже для чего орал "караул" у самого

окна. Но когда во всем дворце, метавшемся в большенном ужасе, не могли сыскать

того человека, гнев стал большой. Дело оборачивалось так: в самом дворце, в

послеобеденное время, человек мог причинить беспокойство Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже и остаться

неразысканным. Притом же никто не мог знать, с какою целью было крикнуто:

"караул". Может быть, это было предостережение раскаявшегося злоумыслителя.

Либо, может быть, там, в кустиках, уже три раза обысканных, засунули Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже человеку

глухой кляп в глотку и удушили его. Он точно провалился через землю.

Надлежало... Но что надлежало, если тот человек не разыскан.

Надлежало прирастить караулы. И не только лишь тут.

Павел Петрович Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, не оборачиваясь, смотрел на четырехугольные зеленоватые

кустики, такие же практически, как в Трианоне. Они были стриженые. И, однакоже,

непонятно, кто в их был.

И, не смотря на адъютанта, он закинул вспять правую руку. Адъютант Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже знал,

что это значит: во времена огромного гнева правитель не оборачивается. Он

ловко всунул в руку приказ по гвардии Преображенскому полку, и Павел

Петрович стал пристально читать. Позже рука снова откинулась вспять, а

адъютант, изловчившись, без Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже шума поднял перо с рабочего столика, окунул в

чернильницу, стряхнул и просто положил на руку, замарав себя чернилами. Все у

него заняло мгновение. Скоро подписанный лист полетел в адъютанта. Так

адъютант стал подавать Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже листы, и подписанные либо просто читанные листы летели

один за одним в адъютанта. Он стал уже привыкать к этому делу и возлагал надежды,

что так сойдет, когда правитель соскочил с возвышенного кресла.

Малеханькими Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже шагами он подбежал к адъютанту. Лицо его было красно, и

глаза темны.

Он приблизился впритирку и понюхал адъютанта. Так делал правитель, когда

бывал подозрителен. Позже он 2-мя пальцами прочно ухватил адъютанта за

рукав и Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже ущипнул.

Адъютант стоял прямо и держал в руке листы.

- Службы не знаешь, государь, - сипло произнес Павел, - сзади заходишь.

Он щипнул его еще разок.

- Потемкинский дух вышибу, ступай.

И адъютант задом удалился в дверь.

Как Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже дверь неслышно затворилась, Павел Петрович стремительно размотал

шейный платок и стал тихонько раздирать на груди рубаху, рот его

перекосился, и губки задрожали.

Начинался величавый гнев.


4





Приказ по гвардии Преображенскому полку, подписанный царем, был

им сурово Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже исправлен. Слова: ^ Подпоручик Киже, Стивен, Рыбин и Азанчеев

назначаются правитель поправил: после первого к воткнул преогромный ер,

несколько последующих букв похерил и сверху надписал: Подпоручик Киже в

караул. Остальное не повстречало возражений Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже.

Приказ был передан.

Когда командир его получил, он длительно вспоминал, кто такой подпоручик со

необычной фамилией Киже. Он тотчас взял перечень всех офицеров Преображенского

полка, но офицер с таковой фамилией не значился. Не было его даже и Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже в рядовых

перечнях. Неясно, что это было такое. В мире осознавал это правильно один

писарь, но его никто не спросил, а он никому не произнес. Но же приказ

правителя был должен быть исполнен Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. И все таки он не мог быть исполнен,

так как нигде в полку не было подпоручика Киже.

Командир помыслил, не обратиться ли к барону Аракчееву. Но тотчас махнул

рукою. Барон Аракчеев пребывал в Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже Гатчине, ну и финал был сомнителен.

Как всегда в неудаче было принято кидаться к родне, то командир стремительно

счелся родней с адъютантом его величества Саблуковым и поскакал в

Павловское.

В Павловском было огромное смятение, и адъютант Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже поначалу совсем не желал

принять командира.

Позже он брезгливо выслушал его и уже желал сказать ему черта, и без

того дел достаточно, как вдруг насупился, метнул взор на командира, и взор

этот в один Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже момент поменялся: он стал азартным.

Адъютант медлительно произнес:

- Императору не доносить. Считать подпоручика Киже в живых. Назначить в

караул.

Не смотря на обмякшего командира, он бросил его на произвол судеб,

подтянулся и Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже зашагал прочь.


5


Поручик Синюхаев был захудалый поручик. Отец его был лекарь при бароне

Аракчееве, и барон, в награждение за таблетки, восстановившие его силы, тишком

засунул лекарского отпрыска в полк. Прямолинейный и глупый вид Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже отпрыска приглянулся

барону. В полку он ни с кем не был на недлинной ноге, да и не бегал от

товарищей. Он был неразговорчив, обожал табак, не махался с дамами и, что

было не совсем бравым Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже офицерским делом, с наслаждением играл на "гобое

любви".

Амуниция его была всегда начищена.

Когда читался приказ по полку, Синюхаев стоял и, как обычно,

вытянувшись в струнку, ни о чем же не задумывался.

В один момент он Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже услышал свое имя и дрогнул ушами, как то случается с

задумавшимися лошадьми от внезапного кнута.

"Поручика Синюхаева, как погибшего горячкою, считать по службе

выбывшим".

Здесь случилось, что командир, читавший приказ, невольно поглядел на то

место Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, где всегда стоял Синюхаев, и рука его с картонным листом опустилась.





Синюхаев стоял, как обычно, на собственном месте. Но скоро командир

опять стал читать приказ, - правда, уже не настолько ясно, - прочитал о

Стивене Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, Азанчееве, Киже и прочитал до конца. Начался развод, и Синюхаеву

должно было вкупе со всеми двигаться в фигурных упражнениях. Но заместо того

он остался стоять.

Он привык внимать словам приказов как особенным словам, непохожим на

людскую Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже речь. Они имели не смысл, не значение, а свою жизнь и

власть. Дело было не в том, исполнен приказ либо не исполнен. Приказ как-то

изменял полки, улицы и людей, если даже Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже его и не исполняли.

Когда он услышал слова приказа, он поначалу остался стоять на месте, как

недослышавший человек. Он тянулся за словами. Позже закончил колебаться.

Это о нем читали. И, когда двинулась его колонна, он Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже начал колебаться, живой

ли он.

Ощущая руку, лежащую на эфесе, некое стеснение от туго стянутых

портупейных ремней, тяжесть сейчас с утра насаленной косы, он будто бы и

был живой, но вкупе с Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже тем он знал, что тут что-то неблагополучно, что-то

неисправимо испорчено. Он никогда не помыслил, что в приказе ошибка.

Напротив, ему показалось, что он по ошибке, по оплошки живой. По

небрежности он чего Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже-то не увидел и не сказал никому.

Во всяком случае он портил все фигуры развода, стоя столбиком на

площади. Он даже не поразмыслил шелохнуться.

Как кончился развод, командир налетел на поручика. Он был

красен. Было реальным Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже счастьем, что на разводе не было по случаю горячего

времени правителя, отдыхавшего в Павловском. Командир желал гаркнуть: на

гауптвахту, - но для финала гнева нужен был более перекатистый звук, и он уже

желал пустить на рр Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже: под аррест, - как вдруг рот его замкнулся, как будто

командир случаем изловил им муху. И так он стоял перед поручиком Синюхаевым

минутки две.

Позже, отшатнувшись, как от зачумленного, он пошел своим методом.

Он вспомнил, что Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже поручик Синюхаев, как погибший, отчислен от службы, и

сдержался, так как не знал, как гласить с таким человеком.


6


Павел Петрович прогуливался по собственной комнате и время от времени останавливался.

Он прислушивался.

С того Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже времени, как правитель в пыльных сапогах и дорожном плаще прогремел

шпорами по зале, в какой еще хрипела его мама, и хлопнул дверцей, было

наблюдено: большой гнев становился величавым гневом, величавый гнев Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже кончался

через денька два ужасом и умилением.

Химеры по лестницам делал в Павловском одичавший Бренна, а плафоны и стенки

дворца делал Камерон, любитель ласковых красок, которые мрут на очах у всех.

С одной стороны - разинутые Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже пасти вздыбленных и человекообразных львов, с

другой - роскошное чувство.

Не считая того, в дворцовом зале висели два фонаря, подарок незадолго перед

тем обезглавленного Людовика XVI. Этот подарок получил он во Франции, когда

еще странствовал под именованием графа Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже Северного.

Фонари были высочайшей работы: стены были таковы, что смягчали свет.

Но Павел Петрович избегал зажигать их.

Также часы, подарок Марии-Антуанетты, стояли на яшмовом столе. Часовая

стрелка была золотым Сатурном с длинною Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже косой, а минутная - амуром со

стрелою.

Когда часы лупили полдень и полночь, Сатурн заслонял косой стрелу амура.

Это значило, что время одолевает любовь.

Вроде бы то ни было, часы не заводились.

Итак, в Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже саду был Бренна, по стенкам Камерон, а над головой в

подпотолочной пустоте качался фонарь Людовика XVI.

Во время величавого гнева Павел Петрович приобретал даже некое

внешнее сходство с одним из львов Бренны.

Тогда Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, как с неба при ясной погоде, рушились палки на целые полки,

темною ночкой при свете факелов рубили кому-то голову на Дону, маршировали

пешком в Сибирь случайные бойцы, писаря, поручики, генералы и

генерал-губернаторы Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже.

Похитительница престола, его мама, была мертва. Потемкинский дух он

выбил, как некогда Иван 4-ый выбил боярский. он разметал потемкинские

кости и сровнял его могилу. Он уничтожил самый вкус мамы. Вкус

похитительницы! Золото, комнаты Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, выложенные индийским шелком, комнаты,

выложенные китайской посудой, с голландскими печами, и комната из голубого

стекла - табакерка. Балаган. Римские и греческие медали, которыми она

хвасталась! Он повелел употребить их на позолоту собственного замка.

И все таки дух Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже остался, привкус остался.

Им пахло кругом, и потому, может быть, Павел Петрович имел привычку

принюхиваться к собеседникам.

А над головой качался французский висельник, фонарь.

И наступал ужас. Императору не хватало воздуха. Он Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже не страшился ни супруги,

ни старших отпрыской, из которых каждый, вспомнив пример развеселой бабушки и

свекрови, мог его заколоть вилкою и сесть на престол.





Он не страшился подозрительно радостных министров и подозрительно сумрачных

генералов Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Он не страшился никого и той пятидесятимиллионной черни, которая

посиживала по кочкам, болотам, пескам и полям его империи и которую он никак не

мог для себя представить. Он не страшился их, взятых в Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже отдельности. Вкупе же это

было море, и он утопал в нем.

И он отдал приказ окопать собственный петербургский замок рвами и форпостами и

вздернуть на цепи подъемный мост. Да и цепи были неверны - их Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже охраняли

часовые.

И когда величавый гнев становился величавым ужасом, начинала работать

канцелярия преступных дел, и кого-либо подвешивали за руки, и под кем-то

проваливался пол, а понизу его ожидали заплечные мастера.

Потому, когда из императорской Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже комнаты слышались то мелкие, то

растянутые, в один момент спотыкливые шаги, все переглядывались с тоской, и изредка

кто улыбался. В комнате величавый ужас.

Правитель бродит.


7


Поручик Синюхаев стоял на том самом месте, где налетел Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже на него

распекателем, и не распек, и так в один момент тормознул командир.

Вокруг него никого не было.

Обычно после развода он расправлялся, сбавлял выправку, руки размякали,

и он шел в казармы вольно. Каждый член Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже становился свободным: он становился

партикулярным.

Дома, в офицерской казарме, поручик расстегивал сюртук и играл на гобое

любви. Позже набивал трубку и смотрел в окно. Он лицезрел большой кус

вырубленного сада, где сейчас была Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже пустыня, именуемая Царицыным лугом. На

поле не было никакого контраста, никакой зелени, но на песке сохранились

следы жеребцов и боец. Куренье нравилось ему всеми статьями: набивкой,

придавкой, затяжкой и дымом. С куреньем человек никогда Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже не пропадет. Этого

было довольно, потому что скоро наступал вечер и он уходил к товарищам либо

просто погулять.

Он обожал вежливость простонародья. В один прекрасный момент обыватель произнес ему, когда он

чихнул: "Спица в Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже нос невелика - с перст".

Перед сном он садился играть со своим денщиком в карты. Он выучил

денщика в контру и в памфил, и когда денщик проигрывал, поручик хлопал его

колодой по носу, а когда он Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже сам проигрывал, то не хлопал денщика. В конце концов он

осматривал начищенную денщиком амуницию, сам завивал, заплетал и салил косу

и ложился спать.

Но сейчас он не расправился, мускулы его были надуты, и дыханья Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже было не

слышно у поручиковых губ. Он стал рассматривать разводную площадь, и она

оказалась незнакомой ему. По последней мере он никогда не замечал ранее

карнизов на окнах красноватого казенного строения и мутных стекол.

Круглые булыжники Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже мостовой были не похожи один на другой, как различные

братья.

В большенном порядке, в сероватом аккурате, лежал солдатский С.-Петербург с

пустынями, реками и мутными очами мостовой, совсем ему незнакомый город.

Тогда он Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже сообразил, что погиб.


8


Павел Петрович заслышал шаги адъютанта, кошкой прокрался к креслам,

стоявшим за стеклянною ширмою, и сел так твердо, будто бы посиживал всегда.

Он знал шаги приближенных. Сидя задом к ним Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, он различал шарканье

уверенных, подпрыгиванье льстивых и легкие, воздушные шаги устрашенных.

Прямых шагов он не слыхал.

Сейчас адъютант шел уверенно, он подшаркивал. Павел Петрович

полуобернул голову.

Адъютант зашел до середины ширм и склонил голову.

- Ваше величество Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Караул орал подпоручик Киже.

- Кто такой?

Ужас становился легче, он получал фамилию.

Этот вопроса адъютант не ожидал и немного отступил.

- Подпоручик, который назначен в караульную службу, ваше величество.

- Зачем орал Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже? - правитель притопнул ногой. - Слушаю, государь.

Адъютант помолчал.

- По неразумию, - лепетнул он.

- Произвесть дознание и, бив плетьми, пешком в Сибирь.


9





Так началась жизнь подпоручика Киже.

Когда писарь переписывал приказ, подпоручик Киже был ошибкой, опиской Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже,

менее. Ее могли не увидеть, и она потонула бы в море бумаг, а потому что

приказ был ничем не любопытен, то навряд ли позднейшие историки даже стали бы

ее воспроизводить.

Критичный глаз Павла Петровича Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже ее извлек и жестким знаком отдал ей

непонятную жизнь - описка стала подпоручиком без лица, но с фамилией.

Позже в прерывающихся идей адъютанта у него наметилось лицо, правда -

чуть брезжущее, как во сне Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Это он кликнул "караул" под дворцовым окном.

Сейчас это лицо отвердело и растянулось: подпоручик Киже оказался

злоумышленником, который был осужден на дыбу либо, в наилучшем случае, кобылу -

и Сибирь.

Это была реальность.

До Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже сего времени он был беспокойством писаря, растерянностью командира и

находчивостью адъютанта.

С этого момента кобыла, плети и путешествие в Сибирь были его своим,

личным делом.

Приказ должен быть выполнен. Подпоручик Киже был должен выйти Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже из

военной инстанции, перейти в юстицкую инстанцию, а оттуда пойти по зеленоватой

дороге прямо в Сибирь.

И так сделалось.

В том полку, где он считался, командир таким громовым голосом, который

бывает только у совершенно потерянного человека Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, выкликнул перед строем имя

подпоручика Киже.

В стороне уже стояла наготове кобыла, и двое гвардейцев захлестнули ее

ремнями в головах и по ногам. Двое гвардейцев, с обеих сторон,хлестали

семихвостками по гладкому дереву, 3-ий считал, а Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже полк смотрел.

Потому что дерево было отполировано уже ранее тыщами животов, то кобыла

казалась не совсем пустою. Хотя на ней никого не было, а все таки будто бы

кто-то и Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже был. Бойцы, нахмуря брови, смотрели на неразговорчивую кобылу, а

командир к концу казни побагровел, и его ноздри раздулись, как обычно.

Позже ремни расхлестнули: и чьи-то плечи будто бы освободились на

кобыле. Двое гвардейцев подошли к Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже ней и подождали команды.

Они пошли по улице, удаляясь от полка ровненьким шагом, ружья на плечо, и

время от времени поглядывали косвенным взором, не друг на друга, но на место,

заключенное меж Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже ними.

В строю стоял юный боец, его не так давно забрили. Он смотрел на

расправу с энтузиазмом. Он задумывался, то все происходящее - дело обычное и

нередко совершается на военной службе.

Но вечерком он Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже вдруг заворочался на нарах и тихонько спросил у старенького

гвардейца, лежащего рядом:

- Дяденька, а кто у нас царем?

- Павел Петрович, дурочка, - ответил испуганно старик.

- А ты его лицезрел?

- Лицезрел, - буркнул старик, - и ты узреешь.

Они Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже замолчали. Но старенькый боец не мог уснуть. Он вертелся. Прошло

минут 10.

- А ты почто спрашиваешь? - вдруг спросил старик у юного.

- А я не знаю, - охотно ответил юный, - молвят, молвят: правитель,

а кто таковой - непонятно Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Может, только молвят...

- Дурочка, - произнес старик и покосился по сторонам, - молчи, дурочка

деревенская.

Прошло еще минут 10. В казарме было мрачно и тихо.

- Он есть, - произнес вдруг старик на ухо юному, - только Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже он

подмененный.


10


Поручик Синюхаев пристально поглядел на комнату, в какой жил до

этого денька.

Комната была просторная, с низкими потолками, с портретом человека

средних лет, в очках и при маленький косичке. Это был отец поручика, лекарь

Синюхаев.

Он Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже жил в Гатчине, но поручик, смотря на портрет, не ощущал особенной

убежденности в этом. Может быть, живет, а может, и нет.

Позже он поглядел на вещи, принадлежавшие поручику Синюхаеву: гобой

любви Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже в древесном ларчике, щипцы для завивки, баночку с пудрой, песочницу,

и эти вещи поглядели на него. Он отвел от их взор.

Так он стоял среди комнаты и ожидал чего-то. Навряд ли он ожидал Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже денщика.

Меж тем конкретно денщик осторожно вошел в комнату и тормознул перед

поручиком. Он немного раскрыл рот и, глядя на поручика, стоял.

Возможно, он всегда так стоял, ждя приказаний, но поручик Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже поглядел

на него, как будто лицезрел его впервой, и потупился.

Погибель следовало скрывать временно, как грех. К вечеру вошел к

нему в комнату юноша, сел за стол, на котором стоял ларчик с

гобоем любви, вытащил его из Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже ларчика, подул в него и, не добившись звука,

сложил в угол.

Потом, кликнув денщика, произнес подать пенника. Никогда он не поглядел

на поручика Синюхаева.

Поручик же спросил стесненным голосом:

- Кто такой Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже?

Юноша, пьющий пенник, отвечал, зевнув:

- Юнкерской школы при Сенате аудитор, - и отдал приказ денщику постилать

кровать. Позже он стал раздеваться, и поручик Синюхаев длительно смотрел, как

ловко аудитор стаскивает штиблеты и сталкивает их со стуком, расстегивается,

позже Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже укрывается одеялом и зевает. Потянувшись, в конце концов, юноша

вдруг поглядел на руку поручика Синюхаева и вынул у него из обшлага

полотняный платочек. Прочистив нос, он опять зевнул.

Тогда, в конце концов, поручик Синюхаев Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже нашелся и вяло произнес, что сие против

правил.

Аудитор флегмантично сделал возражение, что напротив, все по правилам, что он

действует по части 2-ой, как прошлый Синюхаев - "яко же умре", и чтобы

поручик снял собственный мундир Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, который кажется аудитору еще достаточно солидным, а

сам бы надел мундир, негожий для носки.

Поручик Синюхаев стал снимать мундир, а аудитор ему посодействовал, объясняя,

что сам прошлый Синюхаев может это сделать Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже "не так".

Позже прошлый Синюхаев надел мундир, не пригодный для носки, и постоял,

боясь, вроде бы аудитор перчаток не взял. У него были длинноватые желтоватые

перчатки, с угловатыми пальцами, форменные. Перчатки утратить Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже - к бесчестью,

слыхал он. В перчатках поручик, каковой он ни был, все поручик. Потому,

натянув перчатки, прошлый Синюхаев оборотился и пошел прочь.

Всю ночь он пробродил по улицам С.-Петербурга, даже не пытаясь зайти

никуда. Под Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже утро он утомился и сел наземь у какого-то дома. Он продремал

пару минут, потом в один момент вскочил и пошел, не смотря по сторонам.

Скоро он вышел за черту городка. Сонный торшрейбер Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже [Писарь (нем.)] у

шлагбаума рассеянно записал его фамилию.

Больше он не возвратился в казармы.


11





Адъютант был хитер и не произнес никому о подпоручике Киже и собственной удаче.

У него, как и у Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже всякого, были неприятели. Потому он произнес только кой-кому, что

человек, кричавший "караул", найден.

Но это произвело странноватое действие на женской половине дворца.

Ко дворцу с его верхними колоннами, тонкими, как Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже пальцы, ударяющие в

клавесин, построенному Камероном, были пристроены с фаса два крыла,

округлые, как кошачьи лапы, когда кошка играет с мышонком. В одном крыле

девствовала фрейлина Нелидова со штатом.

Нередко Павел Петрович, виновно миновав стражу, отчаливал Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже на это

крыло, а в один прекрасный момент часовые лицезрели, как правитель стремительно выбежал оттуда, со

съехавшим набок париком, и вдогонку над его головой пролетела женская туфля.

Хотя Нелидова была только фрейлиной Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, у нее самой были фрейлины.

И вот, когда до дамского крыла дошло, что кричавший "караул" найден,

одна из фрейлин Нелидовой свалилась в обморок.

Она была, как Нелидова, кучерявой и узкой, как пастушок.

При бабке Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже Елизавете у фрейлин стучала парча, трещали шелка, и

освобожденные соски испуганно появлялись из их. Такая была мода.

Амазонки, любившие мужскую одежку, бархатные морские хвосты и звезды у

сосков, отошли вкупе с похитительницей Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже престола.

Сейчас дамы стали пастушками с кучерявыми головами.

Итак, одна из их упала в лаконичный обморок.

Поднятая с полу собственной покровительницей и пробудившись от бесчувствия,

она поведала: у нее в тот час было назначено любовное Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже свидание с офицером.

Она не могла, но, отлучиться из верхнего этажа и вдруг, посмотрев в

окно, увидела, что распаленный офицер, позабыв осторожность, а может быть и

не зная о том, стоит у самого Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже окна правителя и отправляет ей наверх знаки.

Она махнула ему рукою, сделала кошмар очами, но хахаль сообразил это так,

как будто опротивел ей, и жалобно заорал: "караул".

В тот же Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже миг, не растерявшись, она приплюснула пальцем нос и указала

вниз. После чего курносого знака офицер обомлел и скрылся.

Больше она его не лицезрела, а по быстроте любовного варианта, который

произошел намедни, даже не знала его фамилии.

Сейчас Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже его нашли и сослали в Сибирь.

Нелидова стала мыслить.

Ее случай был на вреде, и хоть она для себя в этом не желала сознаться, но

ее туфля уже не могла больше летать.

С Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже адъютантом она была холодна, и ей не хотелось обращаться к нему.

Состояние правителя было непонятно. В таких случаях она обращалась сейчас

к одному партикулярному, но могущественному человеку, Юрию Александровичу

Нелединскому-Мелецкому.





Она так Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже и поступила и отправила к нему камер-лакея с запиской.

Дюжий камер-лакей, передавая уже не в первый раз эти записки, всегда

удивлялся мизерности могущественного человека. Мелецкий был певец и

статс-секретарь Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Он был певец "Резвой реченьки" и сладострастен к

пастушкам. Вид его был самый небольшой, рот сладостен, а брови лохматы. Но

он был к тому же величавый лукавец и, смотря ввысь на плечистого камер-лакея,

произнес:

- Скажи Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, чтобы не было беспокойства. Пусть ожидают. Все сие отважится.

Но сам он мало трусил, совсем не зная, как все это отважится, и когда в

дверь сунулась к нему одна из его молодых Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже пастушек, которую ранее звали

Авдотьей, а сейчас Селименою, он люто повел бровями.

Дворня Юрия Александровича состояла по большей части из молодых пастушек.


12


Часовые шли и шли.

От шлагбаума к шлагбауму, от поста к крепости, они Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже шли прямо и с

опаскою поглядывали на принципиальное место, шедшее меж ними.

Аккомпанировать сосланного в Сибирь им приходилось не впервые, но им еще

никогда не бывало вести такового правонарушителя. Когда они вышли за черту

городка Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, у их было колебание. Не слышно было звука цепей и не надо было

подгонять прикладами. Но позже они поразмыслили, что дело казенное и бумага при

их. Они не достаточно говорили, потому что это было Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже запрещено.

На первом посту смотритель поглядел на их, как на безумных, и они

смутились. Но старший показал бумагу, в какой было сказано, что узник

скрытый и фигуры не имеет, и смотритель захлопотал и Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже отвел им для ночлега

необыкновенную камеру в три нары. Он избегал говорить с ними и так юлил, что

часовые невольно ощутили свое значение.





Ко второму - большенному - посту они подошли уже уверенно, с Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже принципиальным

неразговорчивым видом, и старший просто бросил бумагу на комендантский стол. И

этот точно так же заюлил и захлопотал, как 1-ый.

Понемногу они начали осознавать, что сопровождают принципиального правонарушителя.

Они привыкли и существенно гласили Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже меж собою: "он" либо "оно".

Так они зашли уже в глубь Русской империи, по той же прямой и

протоптанной Владимирской дороге.

И пустое место, терпеливо шедшее меж ними, изменялось: то это

был ветер, то пыль, то усталая Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, сбившаяся с ног жара позднего лета.


13





Меж тем по той же Владимирской дороге шел за ними вдогонку от заставы

к заставе, от крепости к крепости принципиальный приказ.

Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий произнес: ожидать Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, и в этом не

ошибся.

Так как величавый ужас Павла Петровича медлительно, но правильно переходил в

жалость к себе, в умиление.

Правитель поворачивался спиною к звероподобным садовым кустикам и,

побродив в Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже пустоте, обращался к роскошному чувству Камерона.

Он согнул в бараний рог всех губернаторов и генералов мамы, он

запрятал их в имения, где они отсиживались. Он был должен так сделать. И что

же? Вокруг образовалась Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже большая пустота.

Он вывесил ящик для жалоб и писем перед своим замком, так как ведь

он, а не кто другой, был папой отечества. Поначалу ящик пустовал, - и это его

разочаровывало, так как отечество должно говорить с папой Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Позже в ящике

было найдено подметное письмо, в каком его называли: батька курносый, и

грозили.

Он поглядел тогда в зеркало.

- Курнос, сударики, точно курнос, - прохрипел он и повелел ящик снять.

Он предпринял путешествие Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже по этому необычному отечеству. Он загнал в

Сибирь губернатора, который осмелился положить в собственной губернии для его

проезда новые мосты. Путешествие было не маменькино: все должно быть так,

как есть, а не принаряжено Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Но отечество молчало. На Волге собрались было

вокруг него мужчины. Он послал парня зачерпнуть воды с середины реки, чтоб

испить чисто воды.

Он испил эту воду и произнес сипло мужчинам:

- Вот пью вашу воду Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Что глазеете?

И вокруг стало пусто.

Больше в путешествие он не ездил и заместо ящика поставил на каждом

форпосте крепких часовых, но не знал, верны ли они, и не знал, кого необходимо

бояться Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже.

Кругом была измена и пустота.

Он отыскал секрет, как избыть их, - и ввел точность и совершенное

подчинение. Заработали канцелярии. Числилось, что для себя он берет власть

только исполнительную. Но как-то так случилось, что исполнительная Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже власть

путала все канцелярии, и потому были: непонятная измена, пустота и

коварное подчинение. Он казался сам для себя случайным пловцом, воздымающим посреди

ярых волн пустые руки, - некогда он лицезрел такую гравюру.

А меж тем он был единственный Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже после длительных лет легитимный самодержец.

И его тяготило желание опереться на отца, хотя бы мертвого. Он вырыл из

могилы убитого вилкою германского остолопа, который числился его папой, и

поставил гроб рядом с Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже гробом похитительницы престола. Но это было изготовлено

так, более в отместку мертвой мамы, при жизни которой он жил как

ежеминутно приговоренный к экзекуции.

Ну и была ли она его мамой?

Он знал что-то Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже смутное о скандале собственного рождения. Он был человек

безродный, лишенный даже мертвого отца, даже мертвой мамы.

Он никогда обо всем этом не задумывался и повелел бы выстрелить из пушки

человеком, который бы его заподозрил в Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже таких идей.

Но в такие минутки ему бывали приятны даже малые шалости и китайские

домики его Трианона. Он становился самым прямым другом натуры и вожделел

всеобщей любви либо хотя бы чьей-нибудь.

Это Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже шло припадком, тогда и грубость числилась откровенностью, тупость

- прямолинейностью, хитрость - добротой, и денщик-турок, который ваксил его сапоги,

делался графом.

Юрий Александрович всегда верхним чутьем чуял перемену.

Он выждал с неделю, а позже почуял.

Тихими Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, но радостными шагами он потоптался вокруг стеклянной ширмы и

вдруг поведал императору в покрове простоты все, что знал о подпоручике

Киже, кроме, очевидно, подробности о курносом знаке.

Здесь правитель захохотал таким лающим Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, таким собачьим, осиплым и

прерывающимся хохотом, будто бы он стращал кого-нибудь.

Юрий Александрович обеспокоился.

Он желал оказать приятность Нелидовой, у которой был домовым товарищем,

и показать мимоходом свое значение - ибо, по германской пословице Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, ходкой

тогда, umsonst ist der Tod - даром одна погибель. Но таковой смех мог сходу

загнать Юрия Александровича во вторую роль либо даже быть орудием его

поражения.

Может быть, это сарказмы?

Но нет, правитель изнемог от Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже хохота. Он протянул руку за пером, и Юрий

Александрович, привстав на цыпочки, прочитал вослед на императорской рукою:


^ ПОДПОРУЧИКА КИЖЕ, В СИБИРЬ СОСЛАННОГО, Возвратить, ПРОИЗВЕСТИ В ПОРУЧИКИ И

НА ТОЙ ФРЕЙЛИНЕ ЖЕНИТЬ.


Написав Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже это, правитель прошелся по комнате с вдохновением.

Он стукнул в ладоши и запел свою возлюбленную песню и стал присвистывать:


Ельник, мой ельник,

Нередкий мой березник...


а Юрий Александрович узким и очень тихим голосом схватил Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже:


Люшеньки люли.


14





Искусанный пес любит уходить в поле и лечиться там горьковатыми травками.

Поручик Синюхаев шел пешком из С.-Петербурга в Гатчину. Он шел к папе,

не для того чтоб просить Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже помощи, а так, может быть, из желания проверить,

существует ли отец в Гатчине либо, может быть, не существует. На отцовский

привет он ничего не ответил, поглядел кругом и уже собрался уходить, как

стесняющийся Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже и даже жеманничающий человек.

Но лекарь, лицезрев недостатки в его одежке, усадил его и начал допытываться:

- Ты проигрался либо проштрафился?

- Я не живой, - вдруг произнес поручик.

Лекарь пощупал пульс, произнес что-то Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже о пиявках и продолжал допытываться.

Когда он вызнал о сыновней оплошки, он взволновался, битый час писал

и переписывал прошение, принудил отпрыска его подписать и назавтра пошел к

барону Аракчееву, чтоб совместно с дневным рапортом передать его Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Отпрыска он,

но, постеснялся держать у себя дома, а положил его в гошпиталь и написал

на доске над его кроватью:


Mors occasionalis

Случайная погибель


15





Барона Аракчеева беспокоила мысль страны.

Потому его нрав не Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже достаточно поддавался определению, он был неуловим.

Барон не был злопамятен, бывал время от времени и снисходителен. При рассказе

какой-либо грустной истории он слезился, как дитя, и давал садовой

девченке, обходя сад, копейку. Позже, заметив, что Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже дорожки в саду нечисто

выметены, приказывал лупить девченку розгами. По окончании же казни выдавал

девченке пятачок.

В присутствии правителя он ощущал слабость, похожую на любовь.

Он обожал чистоту, она была эмблемою его характера Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Но бывал доволен конкретно

тогда, когда находил недостатки в чистоте и порядке, и, если их не оказывалось,

всекрете огорчался. Заместо свежайшего горячего он ел всегда солонину.

Он был рассеян, как философ. И правда, ученые Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже немцы находили сходство в

его очах с очами известного тогда в Германии философа Канта: они были

водянистого, неопределенного цвета и подернуты прозрачной пеленой. Но барон

обиделся, когда ему кто-то произнес об этом Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже сходстве.

Он был не только лишь скуп, но обожал и блеснуть и показать все в наилучшем

виде. Для этого он заходил в мельчайшие хозяйственные подробности. Он посиживал над

проектами часовен, орденов, образов и обеденного стола. Его прельщали Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже круги,

эллипсы и полосы, которые, переплетаясь, как ремни в треххвостке, давали

постройку, способную одурачить глаз. А он обожал одурачить гостя либо

одурачить правителя и притвориться, что не лицезреет, когда кто умудрялся и его

одурачить. Одурачить Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже же его, естественно, было тяжело.

Он имел подробную опись вещам каждого из собственных людей, начиная с

камердинера и кончая поваренком, и инспектировал все гошпитальные описи.

При устройстве гошпиталя, в каком Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже служил отец поручика Синюхаева,

барон сам демонстрировал, как поставить кровати, куда лавки, где должен быть

ординаторский столик и даже какого вида должно быть перо, другими словами нагое, без

бородки, в виде римского calamus - тростника. За перо Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, очиненное с бородкою,

подлекарю полагалось 5 розог.

Мысль римского страны беспокоила барона Аракчеева.

Потому он рассеянно выслушал лекаря Синюхаева и только когда тот

протянул прошение, он пристально прочитал его и сделал выговор лекарю, что

бумага подписана Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже нечеткою рукою.

Лекарь извинился тем, что у отпрыска рука дрожит.

- Ага, братец, вот видишь, - ответил барон с наслаждением, - и рука

дрожит.

Позже, поглядев на лекаря, он спросил его:

- А когда приключилась погибель?

- Иуня Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже пятнадцатого, - ответил, несколько оторопев, лекарь.

- Иуня пятнадцатого, - протянул барон, соображая, - иуня

пятнадцатого... А сейчас уже семнадцатое, - произнес он вдруг в упор лекарю. -

Где же был покойник два денька?

Ухмыльнувшись на Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже лекарский вид, он кисло заглянул в прошение и произнес:

- Вот какие неисправности. Сейчас прощай, братец, поди.


16


Певец и статс-секретарь Мелецкий действовал на ура, он рисковал и нередко

выигрывал, так как все представлял Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже в нежном виде, под стать краскам

Камерона, но выигрыши сменялись проигрышами, как в игре кадрилия.

У барона Аракчеева была другая повадка. Он не рисковал, ни за что не

ручался. Напротив, в донесениях императору он указывал Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже на злоупотребление -

вот оно - и здесь же испрашивал разрешения, какими мерами его убить.

Умаление, которым рисковал Мелецкий, барон сам создавал над собою. Зато

выигрыш вдалеке мерцал большой, как в игре фаро.

Он сухо донес императору Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, что погибший поручик Синюхаев явился в

Гатчину, где и положен в гошпиталь. При этом сказался живым и подал прошение о

восстановлении в перечнях. Каковое препровождается и испрашивается предстоящее

распоряжение. Он желал показать Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже покорность этой бумагой, как заботливый

приказчик, обо всем спрашивающий владельца.

Ответ получил скоро, - и на прошение и барону Аракчееву в особенности.

На прошение была наложена резолюция:


^ БЫВШЕМУ ПОРУЧИКУ СИНЮХАЕВУ, ВЫКЛЮЧЕННОМУ ИЗ Перечня ЗА Гибелью Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, ОТКАЗАТЬ

ПО ТОЙ ЖЕ САМОЙ ПРИЧИНЕ.


А барону Аракчееву была прислана записка:


^ Государь БАРОН АРАКЧЕЕВ.

УДИВЛЯЮСЬ, ЧТО, БУДУЧИ В ЧИНЕ ГЕНЕРАЛА, НЕ Понимаете УСТАВА, НАПРАВЛЯЯ

ПРЯМО КО МНЕ ПРОШЕНИЕ Погибшего ПОРУЧИКА СИНЮХАЕВА, К ТОМУ Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже И НЕ ВАШЕГО ПОЛКА,

^ КОТОРОЕ НАДЛЕЖАЛО Поначалу Навести Фактически В КАНЦЕЛЯРИЮ ПОЛКА, КОТОРОГО

ЭТОТ ПОРУЧИК, А НЕ МЕНЯ ПРЯМО Нагружать Таким ПРОШЕНИЕМ.

Вобщем, ПРЕБЫВАЮ К ВАМ Благорасположенный


ПАВЕЛ.


Не было сказано: "навечно благорасположенный".

И Аракчеев прослезился Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, потому что погибель не обожал получать выговоры. Он

сам пошел в гошпиталь и повелел немедленно гнать погибшего поручика, выдав ему

белье, а офицерскую одежку, значащуюся в описи, задержать.


17





Когда поручик Киже возвратился из Сибири Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, о нем уже знали многие. Это был

тот поручик, который кликнул "караул" под окном правителя, был

наказан и сослан в Сибирь, а позже помилован и изготовлен поручиком. Таковы были

полностью определенные черты его жизни Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже.

Командир уже не ощущал никакого стеснения с ним и просто назначал

то в караул, то на дежурства. Когда полк выступал в лагери для маневров,

поручик выступал вкупе с ним. Он был исправный Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже офицер, так как ничего

дурного за ним нельзя было увидеть.

Фрейлина, лаконичный обморок которой выручил его, поначалу обрадовалась,

думая, что ее соединяют с неожиданным хахалем. Она поставила мушку на щеку

и затянула несходившуюся шнуровку. Позже Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже в церкви она увидела, что стоит

сиротливо, а над примыкающим пустым местом держит венец адъютант. Она желала уже

опять свалиться в обморок, но потому что держала глаза опущенными ниц и лицезрела

свою талию, то раздумала Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Некая загадочность ритуала, при котором жених

не находился, многим приглянулась.

И через некое время у поручика Киже родился отпрыск, по слухам схожий

на него.

Правитель запамятовал о нем. У него было много Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже дел.

Стремительная Нелидова была отставлена, и ее место заняла пухлая Гагарина.

Камерон, швейцарские домики и даже все Павловское были позабыты. В кирпичном

аккурате лежал коренастый и солдатский С.-Петербург. Суворов, которого

правитель не обожал, но вытерпел Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, так как тот враждовал с покойным

Потемкиным, был потревожен в собственном деревенском уединении. Приближалась

кампания, потому что у правителя были планы. Планов этих было много, и часто

один заскакивал за другой. Павел Петрович раздался Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже в ширину и ишак. Лицо его

стало кирпичного цвета. Суворов снова впал в немилость. Правитель все пореже

хохотал.

Перебирая полковые списки, он натолкнулся раз на имя поручика Киже и

провозгласил его капитаном, а в другой раз Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже полковником. Поручик был исправный

офицер. Позже правитель опять запамятовал о нем.

Жизнь полковника Киже протекала неприметно, и все с этим примирились.

Дома у него был собственный кабинет, в казарме своя комната, и Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже время от времени туда заносили

донесения и приказы, не очень удивляясь отсутствию полковника.

Он уже командовал полком.

Идеальнее всего ощущала себя в огромной двуспальной кровати фрейлина.

Супруг подвигался по службе, спать было Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже комфортно, отпрыск подрастал. Время от времени

брачное место полковника согревалось любым поручиком, капитаном либо

же статским лицом. Так, вобщем, бывало в почти всех полковничьих постелях

С.-Петербурга, хозяева которых были в походе.

В один прекрасный Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже момент, когда утомившийся хахаль спал, ей послышался скрип в

примыкающей комнате. Скрип повторился. Вне сомнения, это рассыхался пол. Но она

одномоментно растолкала заснувшего, вытолкала его и бросила ему в дверь одежку.

Опомнившись, она смеялась Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже над собой.

Да и это бывало в почти всех полковничьих домах.




18


От мужчин пахло ветром, от баб дымом.

Поручик Синюхаев никому не смотрел прямо в лицо и различал людей по

запаху.

По запаху он выбирал место Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже для ночлега, при этом норовил спать под

деревом, поэтому, что под деревом дождик не так мочит.

Он шел, нигде не задерживаясь.

Он проходил чухонские деревни, как проходил реку тонкий камешек,

"блинок", пускаемый мальчиком Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, - практически не задевая. Время от времени чухонка давала

ему молока. Он пил стоя и уходил далее. Ребятишки стихали и блестели

белесыми соплями. Деревня смыкалась за ним.

Его походка не достаточно поменялась. От ходьбы Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже она развинтилась, но эта

мякинная, развинченная, даже игрушечная походка была все таки офицерская,

военная походка.

Он не разбирался в направлениях. Но эти направления можно было

найти. Уклоняясь, делая зигзаги, подобные молниям на Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже картинах,

изображающих глобальный потоп, он давал круги, и круги эти медлительно сужались.

Так прошел год, пока круг сомкнулся точкой, и он вступил в

С.-Петербург. Вступя, он обошел его кругом из конца в конец.

Позже Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже он начал кружить по городку, и ему бывало неделями делать один

и тот же круг.

Шел он стремительно, все тою же собственной военной, развинченной походкой, при

которой ноги и руки казались нарочно подвешенными Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже.

Лавочники его терпеть не могли.

Когда ему бывало проходить по Гостиному ряду, они покрикивали вослед:

- Приходи вчера.

- Играйся вспять.

О нем гласили, что он приносит беду, а бабы-калашницы, чтоб

откупиться от его Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже глаза, давали ему, неразговорчиво сговорясь, по калачу.

Мальчишки, которые во все эры потрясающе улавливают слабенькие черты,

бежали за ним и орали:

- Подвешенной!


19


В С.-Петербурге часовые у замка Павла Петровича проорали:

- Правитель Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже дремлет.

Этот вопль повторили алебардщики на перекрестках:

- Правитель дремлет.

И от этого клика, как от ветра, одна за другой закрылись лавки, а

пешеходы попрятались в дома.

Это означало вечер.

На Исаакиевской площади Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже толпы мужчин в дерюге, согнанные на работу из

деревень, потушили костры и улеглись здесь же, на земле, покрывшись гуньками.

Охрана с алебардами, прокричав: "правитель дремлет", сама уснула. На

Петропавловской крепости прогуливался, как часы, часовой. В одном кабаке Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже на окраине

посиживал казацкий молодец, опоясанный лыком, и пил царское вино с извозчиком.

- Батьке курносому скоро конец, - гласил извозчик, - я возил принципиальных

господ...

Подъемный мост у замка был поднят, и Павел Петрович смотрел в Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже окно.

Он был пока неопасен, на собственном полуострове.

Но были шепоты и взоры во дворце, которые он осознавал, и на улицах

встречные люди падали перед его лошадью на колени со странноватым выражением Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже.

Так было им заведено, но сейчас люди падали в грязь не так, как обычно. Они

падали очень быстро. Жеребец был высок, и он качался в седле. Он

царил очень стремительно. Замок был недостаточно защищен, просторен Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Необходимо

было избрать комнату гораздо меньше. Павел Петрович, но, не мог этого сделать

- кой-кто тотчас бы увидел. "Необходимо бы спрятаться в табакерку", - пошевелил мозгами

правитель, нюхая табак. Свечки он не зажег Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже. Не надо наводить на след. Он

стоял в мгле, в одном белье. У окна он вел счет людям. Делал

перестановки, вычеркивал из памяти Беннигсена, вносил Олсуфьева.

Перечень не сходился.

- Здесь моего счета нету...

- Аракчеев глуповат, - произнес он Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже негромко.

- ...vague incertitude [Пустая нерешительность (франц.)], которою сей

угодствует...

У подъемного моста еле был виден часовой.

- Нужно, - произнес по привычке Павел Петрович.

Он барабанил пальцами по табакерке.

- Нужно, - он припоминал и барабанил, и Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже вдруг не стал.

Все, что нужно, уже издавна сделалось, и это оказалось недостающим.

- Нужно заключить Александра Павловича, - он поспешил и махнул

рукою.

- Нужно...

Что нужно?

Он лег и стремительно, как Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже все делал, юркнул под одеяло.

Он уснул крепким сном.

В семь часов утра он вдруг, толчком, пробудился и вспомнил: нужно

приблизить человека обычного и умеренного, который был бы всецело должен ему,

а всех Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже иных поменять.

И уснул снова.


20


Наутро Павел Петрович просматривал приказы. Полковник Киже был в один момент

произведен в генералы. Это был полковник, который не клянчил имений, не лез

в люди за дяденькиной спиной, не хвастун, не Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже щелкун. Он нес службу без

ропота и шума.

Павел Петрович востребовал его формулярные списки. Он тормознул над

бумагой, из которой явствовало, что полковник подпоручиком был сослан в

Сибирь за вопль под императорским окном: "караул". Он Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже кое-что в тумане

вспомнил и улыбнулся. Там была какая-то легкая любовная история.

Как кстати был бы сейчас человек, который в необходимое время кликнул бы

"караул" под окном. Он пожаловал генералу Киже Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже усадьбу и тыщу душ.

Вечерком такого же денька имя генерала Киже выплыло на поверхность. О нем

гласили.

Некто слышал, как сударь произнес графу Палену с ухмылкой, которой издавна

не видали:

- Дивизией погоди его Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже нагружать. Он потребен на важное.

Никто, не считая Беннигсена, не желал сознаться, что ничего не знает о

генерале. Пален щурился.

Обер-камергер Александр Львович Нарышкин вспомнил генерала:

- Ну да, полковник Киже... Я помню. Он махался Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже с Сандуновой...

- На маневрах под Красноватым...

- Помнится, родственник Олсуфьеву, Федору Яковлевичу...

- Он не родственник Олсуфьеву, граф. Полковник Киже из Франции. Его

отец был обезглавлен чернью в Тулоне.


21





Действия шли стремительно. Генерал Киже был Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже вызван к императору. В тот же денек

императору донесли, что генерал небезопасно захворал.

Он крякнул с досадой и отвертел пуговицу у Палена, принесшего известие.

Он прохрипел:

- Положить в гошпиталь, вылечить. И если Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, государь, не вылечат...

Императорский камер-лакей ездил в гошпиталь два раза в денек управляться о

здоровье.

В большой палате, за наглухо закрытыми дверьми, суетились лекаря,

дрожа, как нездоровые.

К вечеру третьего денька Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже генерал Киже скончался.

Павел Петрович уже не сердился. Он поглядел на всех туманным взором

и удалился к для себя.




22


Похороны генерала Киже длительно не забывались С.-Петербургом, и некие

мемуаристы сохранили их подробности.

Полк Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже шел со свернутыми знаменами. 30 придворных карет, пустых и

заполненных, покачивались сзади. Так желал правитель. На подушках несли

ордена.

За черным томным гробом шла супруга, ведя за руку малыша.

И она рыдала.

Когда процессия проходила мимо Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже замка Павла Петровича, он медлительно,

сам-друг, выехал на мост ее глядеть и поднял оголенную шпагу.

- У меня погибают наилучшие люди.

Позже, пропустив мимо себя придворные кареты, он произнес по латыни,

смотря им Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже вослед:

- Sic transit gloria mundi. [Так проходит слава мира (лат.)]




23


Так был похоронен генерал Киже, выполнив все, что можно было в жизни, и

заполненный всем этим: юностью и любовным приключением, наказанием и

ссылкою, годами Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже службы, семьей, неожиданной милостью правителя и завистью

придворных.

Имя его числится в "С.-Петербургском Некрополе", и некие историки

вскользь упоминают о нем.

В "Петербургском Некрополе" не встречается имени погибшего поручика

Синюхаева.

Он пропал без остатка Тынянов Юрий Николаевич Подпоручик Киже, рассыпался в останки, в мякину, как будто никогда не

существовал.

А Павел Петрович погиб в марте такого же года, что и генерал Киже, - по

официальным известиям, от апоплексии.

tikvennoe-testo-dlya-picci.html
tilovoe-i-tehnicheskoe-obespechenie-referat.html
tim-kerbi-nuzhna-li-rossii-tiraniya-zasedanie-kruglogo-stola-institut-roditelstva-v-rossii-ugrozi-i-perspektivi.html