тихо, но порывисто спросила она.

– Нет, Мама, – ответил я, – не уверовал в Него, ибо вызнал Его. Мне не быть

учеником Его, ибо вот, я – всегда доселе и во веки веков буду только ничтожным рабом Его...

– Дивны речи твои, чужестранец, – помолчав, произнесла дама, – но на лице твоем я

читаю мудрость и страдание величавое, и мое сердечко, сердечко тихо, но порывисто спросила она. бедной, ничтожной вдовы,

соболезнует для тебя и тянет к для тебя. Скажи мне, мудрейший чужестранец, за кого ты считаешь

отпрыска моего?

– А за кого ты считаешь его сама, Мама? – ответил я, Фалес Аргивинянин. Дама

вздохнула и стала перебирать пальцами углы покрывала собственного.

– Ты, чужестранец, – произнесла она, – вроде бы принес сюда Дыхание Отпрыска моего... Он

как тихо, но порывисто спросила она. будто тут... И много мое сердечко доверия к для тебя... Всю жизнь меня истязает данный тобою

вопрос. Поверишь ли, чужестранец, разгадка его иногда страшит меня. Кто отпрыск мой? Да разве

я знаю это, чужестранец? По моему слабенькому разуму дамы осознать все, что случилось на

умеренном пути моем? – И тихим торопливым шепотом дама тихо, но порывисто спросила она. стала передавать мне,

Фалесу Аргивинянину, чудные обыкновенные слова о чистом детстве собственном в семье обычных,

незапятнанных родителей, о расчудесных голосах невидимых, безустанно шептавших ей странноватые

чудные речи, о поразительных сновидениях, о явлении ей светлого крылатого юноши,

возвестившего ей слова Вести Благой, о замужестве безгрешном и безгрешном девственном

рождении Отпрыска тихо, но порывисто спросила она., которому при явлении Его на свет поклонились три супруга вида

царственного...

– Они были похожи на тебя, чужестранец, – произнесла дама, – не лицом, нет, а

величавым миром, которым веяло от их, и чертами мудрости, которую я провижу в для тебя... Не

было только у их на челе складок величавого мучения, неизвестный путешественник... А что тихо, но порывисто спросила она. было

далее?

И опять потекли слова о ранешней мудрости Чудного Дитяти и творимого им самим, о

Величавой Любви Его ко всему сущему... 1-го только не понимала, казалось, сама

дама: той неизреченной галлактической любви, которую она сама накладывала на слова

свои о Отпрыску cвoeм... И в пылу разговора отбросила она покрывало свое с лица и да тихо, но порывисто спросила она. будет

прославлено имя Вечно Юной Девы-Матери! Я, Фалес Аргивинянин, увидел чудные,

красивые черты и глаза, глубина которых рассеяла мои сомнения, но, казалось, еще

углубила пучину загадки развернувшейся передо мной.

– Мама! – произнес я ей, – Разве ты не веришь, что твой Отпрыск – Мессия, предреченный

пророками и Моисеем? А может быть,– тихо тихо, но порывисто спросила она. добавил я,– и больше Мессии?

Испуганно взглянула на меня дама.

– Но... ведь Он – человек, чужестранец, – прошептала она недоуменно.

– Да и ты – обычная дама, Мама, – ответил я, – ведь и тебя ничто не отличает от

сестер твоих. Либо может быть, Мама, ты не все поведала мне? Дама смущенно опустила

голову.

– Вот только одно, – произнесла тихо, но порывисто спросила она. она, – смущает сердечко мое, чужестранец. Я – искренно

верующая еврейка, старательно исполняю все указания Закона и наставников наших... но...

сновидения смущают меня...

– Я – снотолкователь из Египта, – стремительно произнес я, – расскажи мне сновидения твои,

Мама, и я попробую разъяснить для тебя их.

– Да? – отрадно воскрикнула дама. – Да будет благословен приход тихо, но порывисто спросила она. твой

чужестранец! Ведь, может быть, ты снимешь тяжесть незнания с души моей... И неуверенно,

вроде бы стыдясь, она начала говорить мне свои сны. С первых же слов ее заря осознания

занялась в мозгу моем, перед моим мысленным взглядом проходили посреди грохота

галлактических стихий и вздохов нарождающихся миров картины неизреченной, превосходной

жизни всесильной Величавой Богини тихо, но порывисто спросила она., вскормившей собственной грудью новые и новые космосы,

императивно попирающей божественной пятой осколки старенькых, Богини, устраивающей бытие

16сумрачных бездн Хаоса, Богини, внимающей моленьям сотен биллионов государств, народов,

человечеств и эволюций, Богини, повелевающей легионами светлых духов, лучистых

взоров, от которых бежит Владыка Мрака, Богини, слышавшей глас мой, Величавого

Иерофанта храма Вечно Юной Девы-Матери... И чудно тихо, но порывисто спросила она. мне, Фалесу Аргивинянину,

внимать рассказам этим из дрожащих уст обычный, бедной, умеренной вдовы ничтожного

плотника из Иудеи.

– Скажи, Мама, – спросил я, – не гласила ли ты когда-нибудь о снах собственных Отпрыску

собственному?

– Гласила, – чуток слышно ответила дама.

– И что все-таки ты слышала от Него, Мама?

– Странен был тихо, но порывисто спросила она. ответ Его, – ответила oна. – Он нежно произнес мне: "Забудь пока,

Мама, о расчудесных видениях собственных. Но нет греха в их, ибо они от Господа". И еще произнес

Он так. "Когда кончится крест твой, Мама, принятый тобой для меня, вернешься ты в жизнь

снов собственных..." Но что означает, я не знаю.

– Скажи, Мама, – опять спросил тихо, но порывисто спросила она. я, – не помнишь ли ты меня посреди снов собственных?

Пристально обозрела меня дама, вдумчиво направила собственный бездонный взгляд в

черный угол лачуги.

– Как ты сюда вошел, чужестранец, – тихо произнесла она, – я ощутила,

что ты не чужой мне. Но пока напрасно я роюсь в памяти моей... Но... постой погоди... – и


tipi-gosudarstvennih-uchrezhdenij-dlya-umstvenno-otstalih-detej-11-glava.html
tipi-gosudarstvennih-uchrezhdenij-dlya-umstvenno-otstalih-detej-16-glava.html
tipi-gosudarstvennih-uchrezhdenij-dlya-umstvenno-otstalih-detej-20-glava.html